по пустым подворотням,
ветер весенний гуляет.
какая хорошая девочка была.рисовала,сидела смирно,шила платья куклам.а потом?
дороти плакала без остановки.кто ни приходил к ней,не мог успокоить ее.ни соседи,ни мать заглядывавшая к ней по два раза на дню,утром и вечером.ни брат-студент,учившийся на третьем курсе.
дороти была американкой в россии,русской в америке.своя среди чужих,чужой среди своих.
и вот уже пятый день подряд,она утирала уголком шерстяного пледа свои крокодильи слёзы.
шерстяное одеяльце не вытирало слёз,а только размазывало их по лицу,и раздражало кожу,и от этого дороти плакала еще больше.
свен (ее брат)заходил к ней,после занятий,с бутылкой пива,и пакетом карамелек,он знал что дороти любит карамельки,но ей видимо было не до них.
мать запихивала плачущей дочери еду сквозь стиснутые зубы.иногда ей даже приходилось силком перетаскивать ее в ванну,чтобы умыть.иногда хватало потянуть за руку,иногда приходилось волочить за обе ноги,при этом всегда подходить и приподнимать дочкину голову у порога,чтобы она об него не ударилась.
когда мать спрашивала что случилось,дороти взрывалась новым потоком истерики,крика и слёз,
словно гейзер какой-то.
затем к дороти начали приходить не только мать и брат,но и врачи.
как только они переступали порог дома,дороти сразу преображалась.она становилась спокойной и смиренной,слушала что говорят доктора,и кивала головой.
когда они уходили,она снова плакала.
вскоре дороти успокоилась.утром даже решила выйти на работу.
она работала официанткой в литературном кафе на невском проспекте.
любила обслужить всех клиентов,а потом сесть так с краешку барного стула у стойки,и оглядывать всех со стороны.она смотрела на них так,словно нарисовала какую-то картину,и теперь отошла подальше чтобы лучше ее разглядеть.
to be continued...
ветер весенний гуляет.
какая хорошая девочка была.рисовала,сидела смирно,шила платья куклам.а потом?
дороти плакала без остановки.кто ни приходил к ней,не мог успокоить ее.ни соседи,ни мать заглядывавшая к ней по два раза на дню,утром и вечером.ни брат-студент,учившийся на третьем курсе.
дороти была американкой в россии,русской в америке.своя среди чужих,чужой среди своих.
и вот уже пятый день подряд,она утирала уголком шерстяного пледа свои крокодильи слёзы.
шерстяное одеяльце не вытирало слёз,а только размазывало их по лицу,и раздражало кожу,и от этого дороти плакала еще больше.
свен (ее брат)заходил к ней,после занятий,с бутылкой пива,и пакетом карамелек,он знал что дороти любит карамельки,но ей видимо было не до них.
мать запихивала плачущей дочери еду сквозь стиснутые зубы.иногда ей даже приходилось силком перетаскивать ее в ванну,чтобы умыть.иногда хватало потянуть за руку,иногда приходилось волочить за обе ноги,при этом всегда подходить и приподнимать дочкину голову у порога,чтобы она об него не ударилась.
когда мать спрашивала что случилось,дороти взрывалась новым потоком истерики,крика и слёз,
словно гейзер какой-то.
затем к дороти начали приходить не только мать и брат,но и врачи.
как только они переступали порог дома,дороти сразу преображалась.она становилась спокойной и смиренной,слушала что говорят доктора,и кивала головой.
когда они уходили,она снова плакала.
вскоре дороти успокоилась.утром даже решила выйти на работу.
она работала официанткой в литературном кафе на невском проспекте.
любила обслужить всех клиентов,а потом сесть так с краешку барного стула у стойки,и оглядывать всех со стороны.она смотрела на них так,словно нарисовала какую-то картину,и теперь отошла подальше чтобы лучше ее разглядеть.
to be continued...
